АЛЕКСИС де ТОКВИЛЬ,
"Демократия в Америке"

Книга I

Книга II

*в скобках после некоторых предложений указан номер страниц. Например: (322).
Встречающееся местоимение "я" везде принадлежит А. де Токвилю*

В этой книге А. де Токвиль рассматривает нравственный облик демократии - привычки души и привычки ума, сравнивая их с нравами, царящими в аристократических обществах.

Вера - естественное состояние для человека, религия - для общества:

люди никогда не смогут быть вполне свободны от догматических убеждений, то есть мнений, принятых ими на веру, без предварительного выяснения. Если бы каждый человек решил самостоятельно составить себе все суждения и в одиночку следовать за истиной по им самим проложенным дорогам, то представляется совершенно невероятным, чтобы сколько-нибудь значительное количество людей когда-либо сумело объединиться на основе каких бы то ни было общих воззрений. А ведь вполне ясно, что никакое общество не способно процветать без подобных общих воззрений или хотя бы просто выжить, ибо без идейной общности невозможно деятельное сотрудничество.(322) Для процветания общества необходимо, чтобы умы всех граждан были постояннои прочно объединены несколькими основными идеями.
Если бы человек был вынужден доказывать самому себе все те истины, которыми он пользуется ежеденевно... жизнь слишком коротка для подобного предприятия, а способности нашего разума слишком ограничены, человеку не остается ничего иного как признать достоверность массы фактов и мнений, на самостоятельную проверку которых у него нет ни свободного времени, ни сил, - причем фактов, открытых умными людьми или принятых толпой. На этом фундаменте он строит здание из своих собственных мыслей. И поступает он подобным образом отнюдь не по своей воле; его вынуждает так поступать непреложный закон человеческого существования (322).
Важнейшая заслуга религий в способности выводить предмет человеческих вожделений за пределы земной жизни с ее благами, возносить душу в высшие сферы, превосходящие чувственный мир. Нет ни одной религии, которая не налагала бы на человека каких-либо обязательств по отношению ко всему человеческому роду, приобщая его ко всему сообществу и таким образом отвлекая индивидуум от мыслей о самом себе. Это содержится даже в самых ложных и опасных религиозных учениях.

Христианская религия в Америке:

xристианство сохранило значительную власть над духовной жизнью американцев, т.к. религиозная жизнь там была независимой от политического устройства. Моральные истины, вытекающие из религии, ограничивают сферу применения индивидуального анализа, лишая человека права иметь собственные суждения по целому ряду важных для него предметов.
опыт Америки: во времена просвещения и равенства религии должны удерживаться в своих собственных границах, они должны тщательно очертить круг своей компетенции, контролирующей деятельность человеческого сознания, за пределами которого этому сознанию следует предоставить полную свободу и самостоятельность. Религия, осторожно держась в стороне от течения повседневной жизни, не должна без необходимости противопоставлять себя общепринятым идеям и устойчивым интересам, господствующим в массах (332).

Интеллектуальные и нравственные авторитеты:

"Верно, что любой человек, принимающий на веру всякое мнение с чужих слов, отдает свой разум в рабство, но это рабство благотворно, так как оно заставляет ценить свободу и учит пользоваться ею. Поэтому авторитеты всегда, что бы ни случилось, должны играть свою роль в интеллектуальной и нравственной жизни(323)".
В вопросах религии должна сохраниться власть авторитета. Общие идеи, связанные с понятием Бога и природы человека следует изъять из привычной сферы деятельности индивидуального сознания, с ними мы больше всего выиграем, если признаем власть авторитета. Основная цель и главное достоинство религии заключается в том, что на каждый из этих первостепенно важных для жизни вопросов она должна дать ясные, точные и понятные большинству ответы, которые способны выдержать длительную проверку временем.(329)

Общественное сознание и общественное мнение:

В США большинство приняло на себя обязанность обеспечивать индивидуума массой уже готовых мнений, освобождая его от необходимости создавать свои собственные. Т.о., существует немалое количество философских, этических и политических теорий, которые каждый человек принимает без обследования, веруя в безошибочность коллективного разума, и, если с особой пристальностью рассмотреть этот предмет, то выяснится, что сама религия господствует здесь не столько как учение о божественном откровении, сколько как проявление общественного мнения.
Общественное мнение не внушает своих взглядов, оно накладывается на сознание людей, проникая в глубины их души с помощью своего рода мощного давления, оказываемого коллективным разумом на интеллект каждой отдельной личности.
Если, уничтожив различные силы, которые сверх всякой меры сдерживали рост индивидуального самосознания, демократичиские народы станут поклоняться абсолютной власти большинства, зло лишь изменит свой облик.

В аристократическом обществе приоритетны фундаментальные, в демократическом - прикладные науки:

"Постоянное неравенство условий существования побуждает людей ограничиваться гордыми, стерильно чистыми поисками абстрактных истин, тогда как демократическая государственность и институты предрасполагают людей к тому, что от науки они ждут лишь немедленных, практически полезных результатов" (343).
"Миром правят не те истины, которые требуют долгих научных доказательств. Быстрое постижение конкретного факта, ежеденевное изучение изменчивых страстей толпы, умение мгновенно воспользоваться подвернувшимся благоприятным случаем определяют успех во всех делах" (341).
"Ограничившись изучением прикладных наук, можно потерять из виду основны принципы, и, если они окажутся полность забытыми, мы станем плохо следовать выведенным из них методикам и, может случиться так, что мы, разучившись создавать новые методы, будем бездумно и неуклюже использовать те научные приемы, сути которых мы уже не сможем понять" (343).

Демократические и аристократические историки:

Историки, живущие в демократическое время, не только склонны объяснять всякое происшествие какой-либо глобальной причиной, но также чрезмерно расположены устанавливать взаимосвязи между фактами и создавать из них систему.
Историки, живущие при демократии, не только отказывают любым отдельным гражданам в возможности влиять на судьбу своего народа, но также отнимают у самих народов способность изменять собственную участь, подчиняя их либо непреклонному провидению, либо своего рода слепой неизбежности. По их мнению, каждая нация имеет свою неизбежную судьбу, предопределяемую ее положением, происхождением, ее прошлым и врожденными особенностями, и эту судьбу никакие усилия не смогут изменить.
Если эта доктрина фатальной неизбежности, столь привлекательная для тех, кто пишет об истории во времена демократии, передаваясь от историков к чиателям, проникнет таким образом во все слои народных масс и овладеет общественным сознанием, то можно предвидеть, что она вскоре парализует активность современного общества и превратит христиан в турок(367).
В века аристократии, когда все внимание историков обращено на личность и поступки индивидуумов, взаимосвязь между событиями ускользает от их взора, или, вернее, они заранее не верят в возможность существования подобной взаимосвязи. Им кажется, что каждый человек, появляясь на исторической сцене, рвет нить истории, нарушая ее ход.(366)

Общие идеи: ведущий способ мышления в демократическом обществе: общие идеи замечательны тем, что они позволяют человеческому разуму выносить свои суждения сразу по целому ряду явлений, но, с другой стороны, выражаемые ими понятия никогда не бывают полными и они всегда заставляют нас проигрывать в точности ровно настолько, насколько мы выигрываем во времени" (325).

"В демократических обществах мысли каждого гражданина поглощены размышлениями о весьма незначительном предмете, которым является он сам. Когда он, подняв глаза, смотрит вокруг, он не видит ничего, кроме огромного призрака, называемого "обществом", или еще более грандиозной фигуры всего человеческого рода. Его представления и идеи либо очень конкретны и ясны, либо чрезмерно общи и туманны; между ними - пустующее пространство".

Местное самоуправление - залог от чрезмерного индивидуализма: Равенство расставляет всех людей в одну шеренгу, не порождая никакой взаимосвязи между ними. Чрезмерный индивидуализм ослабляет существующие социальные связи, но не создает новых. Когда граждане вынуждены заниматься общественными делами, они непременно отвлекаются от своих личных интересов. Как только общественные дела начинают решаться общими усилиями, каждый человек приходит к пониманию, что он не столь независим от себе подобных, как он это представлял себе прежде, и что для того, чтобы обеспечить себе поддержку окружающих, он сам должен оказывать им содействие. Каждой территории следует дать возможность жить своей собственной политической жизнью, с тем чтобы граждане получили неограниченное количество стимулов действовать сообща и ежедневно бы ощущали свою зависимость друг от друга.

Общественные объединения:

У демократических народов все граждане независимы и слабы, почти ни на что не способны поодиночке. Все они были бы беспомощны, если бы не научились добровольно помогать друг другу. Общественные ассоциации играют роль могущественных вельмож средневековья.
американцы самых различных возрастов, положений и склонностей беспрестанно объединяются в разные союзы: коммерческого, производственного, религиозно-нравственного, серьезного и пустякового, общедоступного и замкнутого, многолюдного и немногочисленного характера. Всегда там, где во Франции во главе всякого нового начинания (организация празднеств, основание школ, строительство гостиниц, церквей, больниц, распространение книг) вы видите представителя правительства, а в Англии - представителя знати, будьте уверены, что в США вы увидите какой-нибудь комитет. Это способ коллективного действия: сообща добиваться цели, отвечающей их общим желаниям.
чем больше центральная правительственная власть станет подменять собой ассоциации, тем больше частные лица, забывая о возможности объединенных действий, будут испытывать потребность в руководстве со стороны этой власти. Нравственность и умственное развитие демократического народа подверглись бы не меньшей опасности, чем его торговля и промышленность, если бы правительство полностью заменило собой ассоциации. Лишь в процессе общения людей человеческие чувства и идеи обновляются, интеллект получает развитие, сердца становятся благороднее. В демократических странах почти нет такого общения. Поэтому его необходимо создавать искусственно - с помощью объединений.
Как только несколько жителей США начинают испытывать одно и то же чувство или приходят к сходным идеям, с которыми они хотели бы ознакомить общество, они ищут единомышленников и, найдя их, объединяются. Тогда они перестают быть отдельными индивидуумами, а становятся заметной силой, действия которой служат примером, когда они говорят, к ним прислушиваются.
Когда я впервые услышал в США, что сто тысяч человек публично взяли обязательство не употреблять более спиртных напитков, этот случай показался мне не столько серьезным, сколько забавным, и сначала я не мог понять, отчего эти трезвенники не удовлетворяются возможностью скромно попивать воду в кругу своей семьи.
Затем до меня дошло, что эти сто тысяч американцев, напуганные распространением вокруг себя пьянства, захотели оказать трезвости свое покровительство... Можно представить себе, что, если бы эти сто тысяч людей жили во Франции, то каждый из них самостоятельно обратился бы к правительству с просьбой, чтобы оно взяло под свой контроль все кабаки на территории королевства.(380)
В демократических странах умение создавать объединения - первооснова общественной жизни.

Газеты и ассоциации:

чтобы иметь какой-либо вес, любая асоциация должна быть многочисленной, люди, входящие в нее, живут далеко друг от друга, каждый из них привязан к месту своего проживания скромными размерами своего достатка и множеством мелочных забот, вызываемых этим обстоятельством. Они нашли способ ежедневно общаться и действовать сообща, не собираясь вместе: выпуск своей газеты.
газета может существовать лишь при том условии, что она воспроизводит учение или чувства, разделяемые множеством людей. Газета, следовательно, играет роль печатного органа какой-либо ассоциации, члены которой являются ее постоянными читателями.

Связь между гражданскими и политическими ассоциациями:

так как нельзя участвовать во множестве гражданских ассоциаций, не рискуя долей своего состояния, то политические объединения выступают школой гражданских ассоциаций для людей, в большинстве своем несведущих в искусстве и основных законах создания ассоциаций.
eсли правительство запретит политические ассоциации, граждане будут избегать участия и в ассоциациях гражданских (на всякий случай, потому что в стране будет атмосфера "как бы чего бы не вышло"). Если общество будет состоять из отдельных, слабых индивидов, как оно сможет быть процветающим?

Материализм: зловредная теория, портящая нравственность в демократическом государстве:
для демократических наций материализм, зловредная теория, согласно которой со смертью всякая жизнь прекращается, - опасная болезнь человеческого духа. Демократия и так страдает от излишнего внимания к чувственным материальным благам. Большинство религий представляет собой не что иное, как всеобщее, простое и практически эффективное средство преподать людям идею бессмертия души. Вера в духовное, бессмертное начало, временно соединенное с материей. В демократические времена особенно важно обеспечить в обществе господство духовных убеждений, труднее определить способ, которым можно это сделать. де Токвиль не верит в силу воздействия и долговечность официальных философских доктрин, религий, сросшихся с государством. Единственное эффективное средство в руках правительств способствовать росту авторитета учения о бессмертии души - личный пример.

Общечеловеческий гуманизм vs корпоративный гуманизм: феодальные институты были чувствительны к бедам отдельных людей, но не всего рода человеческого. Но в эпоху равенства, когда все люди примерно одинаково думают и чувствуют, каждый из них способен мгновенно оценить ощущения всех остальных: для этого ему надо лишь мельком заглянуть в самого себя. Один и тот же человек полон самых гуманных чувств по отношению к себе подобным, когда они занимают равное с ним положение в обществе, но если это равенство исчезает, он становится бесчувственным к их горестям. Мягкость общественных нравов следует объяснять равенством, чем цивилизованностью и просвещенностью людей. Аналогично, когда каждая нация имеет свои особые убеждения, верования, законы и обычаи, она считает себя как бы единственным полноправным представителем всего человечества в целом и способна воспринимать только собственные горести. По мере того, как народы сближаются, уподобляясь друг другу, они становятся все более способными на чувство взаимного сострадания, а их представления о правах народов - более гуманными.
Все граждане демократического государства фактически связаны между собой молчаливым соглашением, согласно которому каждый обязан оказывать другим временное содействие, дабы самому иметь возможность обратиться к ним за помощью.

Каналы управления в аристократии и демократии: в странах с аристократическими, иерархическими принципами устройства, власть никогда не обращается напрямую ко всей совокупности подданных, достаточно направлять первых, поскольку люди связаны друг с другом, они пойдут за лидером. В демократических обществах длинная рука правительства отыскивает в толпе каждого отдельного человека, чтобы персонально подчинить его общим для всех законам.

Наличие в обществе широкого среднего класса - залог от революций: почти все революции, изменявшие жизнь народов, совершались либо для того, чтобы укрепить, либо для того, чтобы уничтожить равенство. Удалите второстепенные факторы, рассматривая причины крупных волнений, и вы почти всегда обнаружите неравенство. Причинами волнений выступала то беднота, хотевшая захватить имущество богатых, то сами богачи, пытавшиеся поработить бедных. Поэтому, если бы вам удалось создать такое общество, в котором у каждого было бы что терять и не было бы особого соблазна кого-то грабить, вы бы многое сделали для установления мира на земле (459).

Интеллектуальные революции: в демократических государствах, где правит, в т.ч. и интеллектуально и морально, большинство, интеллектуальные революции происходят редко. "Принято считать, будто новые общества испытывают желание ежденевно менять свой облик, я же, напротив, опасаюсь, как бы они не сделались в итоге слишком неподвижными, сохраняющими в неизменности свои институты, предрассудки и нравы, и как бы род людской, самоограничившись, не остановился в развитии" (467).

Административная централизация власти ведет к несамостоятельности граждан:

по мере уравнивания условий существования отдельные индивиды мельчают, общество в целом представляется все более великим. Все это порождает у людей в эпохи демократии очень высокие представления об общественных прерогативах и чрезмерно скромное - о правах личности. Они охотно мирятся с тем, что власть, олицетворяющая собой все общество, несет в себе больше мудрости и знания, чем любой из людей, составляющих это общество, и что вести каждого гражданина за руку есть не только право, но и обязанность власти. Вслед за единой и централизованной властью появляется единое законодательство. Централизация, вездесущность, всемогущество общественной власти, единообразие ее законов - вот наиболее характерные черты зарождающихся сегодня политических систем. Эти черты мы обнаруживаем в основе самых причудливых утопий. Они преследуют человека в его мечтах.(483)
люди сегодня спорят друг с другом по вопросу, в чьи руки будет передана верховная власть, но легко подчиняются правам и обязанностям этой власти над собой. Все воспринимают правительство как олицетворение единой и естественной власти, которая все предвидит и все может.
"Трудно представить себе, каким образом люди, полностью отказавшиеся от привычки самим управлять своими делами, могли бы успешно выбирать тех, кто должен ими руководить" (498).

Демократические методы для препятствий злоупотреблению со стороны центральной правительственной власти:

выборы должностных лиц местного самоуправления;
общественные ассоциации;
свобода прессы;
уважение к формальностям со стороны государственных служащих и граждан как залогу соблюдения прав последних;
препятствовать тому, чтобы общественная власть могла бы принести в жертву отдельные права нескольких граждан во имя реализации своих глобальных замыслов.

Цитаты:

При смешении всех классов каждый человек надеется казаться не тем, кто он есть в действительности...притворная добродетель свойственна всем временам, притворная роскошь в особой мере показательна для демократических веков.
"Все те, кто честолюбиво мечтает, живя в условиях демократического общества, совершенствоваться в литературной сфере, должны часто общаться с произведениями античности. Это - своеобразная гигиена, благотворно воздействующая на умственную деятельность" (353).
"Никогда и нигде не существовало общества, свободного от морали, мораль создается женщиной. Поэтому все то, что влияет на образ жизни женщин, на их привычки и мнения, имеет большое политическое значение" (428).
Демократические народы желают мира, демократические армии - войны.

Источник: Токвиль А. де. Демократия в Америке. - М., 2000. - 560 с.

на главную страницу